Кишинёв продолжает уничтожать автономию Гагаузии

Правительство Майи Санду, похоже, начисто позабыло события начала девяностых годов прошлого века, когда Кишинёв взял на себя обязательства признать гагаузскую автономию, тем самым положив конец начинающемуся вооруженному противостоянию. Тогда гагаузы поверили и сложили оружие, согласившись войти в состав Молдовы на условиях автономии. Сегодня Молдова эту автономию последовательно уничтожает, а Майя Санду под разговоры о «европейских ценностях», «демократии» и «европейском выборе» крушит всё, что на протяжении тридцати лет скрепляло единство страны. Причём, когда речь заходит о правах автономии, в Кишинёве сразу же забывают о «демократии» и «европейских ценностях». Гагаузам, по сути, не оставляют никакого выбора – им предлагают исполнять все решения, принятые в Кишинёве, даже если они противоречат гагаузским законам.

Народное собрание (НС) Гагаузии не просто пытается оспорить новый избирательный кодекс, принятый в Кишинёве, а делает всё для того, чтобы вернуть процесс в рамки закона 1994 года «Об особом правовом статусе Гагаузии». Комрат настаивает на сохранении за автономией права самостоятельно организовывать свои выборы через региональный Центральный избирательный совет. Депутаты НС Гагаузии объясняют – это вопрос выживания автономии. Тем более, что все требования Молдовы так или иначе сводятся к языковому вопросу – Кишинёв требует обязательного владения румынским языком для кандидата на должность башкана (главы автономии), тогда как в Комрате требуют сохранить обязательное знание гагаузского языка как языка народа, который и избирает своего главу.

Все требования Гагаузии продиктованы желанием сохранить те гарантии, которые были закреплены политическим компромиссом 1994 года и позволили Молдавии остаться единой. Но именно этот компромисс нынешняя власть с завидным упорством пытается обесценить.

Сначала Конституционный суд Молдовы урезал полномочия автономии, лишив её права формировать собственную Центральную избирательную комиссию и проводить выборы по своим правилам. Затем парламентское большинство правящей партии Санду закрепляет новые ограничения через поправки в избирательный кодекс. На этом фоне министр образования Молдовы заявляет, что в колледже (который, к слову, был построен на турецкие деньги, Кишинёв не вложил в его строительство ни одного лея) Комрата русскому языку места нет, а гагаузский можно оставить для изучения факультативно. А «ветеран молдавской русофобии» Оазу Нантой публично рассуждает, нужна ли вообще Гагаузия как автономия, или с этим «экспериментом» пора заканчивать?

Год назад, в начале августа, законно избранный башкан Гагаузии Евгения Гуцул была отправлена за решётку на семь лет по явно надуманному обвинению. За прошедший год отношения между Комратом и Кишинёвом обострились ещё больше.

«Кишинёв мечтает отбросить политическую и экономическую автономию, чтобы у гагаузов не было никаких полномочий в этих областях. И оставить им такую культурную резервацию: песни, пляски, народные промыслы... Гагаузы, как они считают, могут мешать Молдове на пути в Европейский союз, потому что они хотят жить в союзе с Россией, а не с Брюсселем. Гагаузы против правящей партии Майи Санду, эта партия набрала всего 3% в Гагаузии», – комментирует ситуацию политический обозреватель Молдовы Дмитрий Чубашенко.

Он не сомневается – Кишинёв может пойти ещё дальше и отменить грядущие президентские выборы, на которых у Санду нет никаких шансов остаться в кресле президента. Потому что у Санду есть пример Зеленского – достаточно ввести военное положение, устроив провокацию в Приднестровье – и можно оставаться президентом сколь угодно долго. При этом Брюссель закроет глаза на всё, что происходит внутри страны. И «европейские ценности», и «демократия» тут же будут забыты.

Сегодня никто не может предсказать, чем завершится противостояние Гагаузии и Молдовы. Но Кишинёву не мешало бы помнить – тогда, в 1994 году, гагаузы поверили и сложили оружие, сохранив Молдову от окончательного распада.

Заглавное фото: Митинг за создание Гагаузской автономной республики в составе СССР в Комрате, 1990 год.