Польский мятеж 1863 г. и нынешняя Украина

Весь февраль Польша вспоминает казнь главаря антироссийского мятежа 1863 г. Константина Калиновского.

«Он был одним из первых активистов, которые последовательно обращались к белорусскому языку как к средству мобилизации народа. Под псевдонимом Яська, гаспадар из-под Вильно, он издавал журнал «Mużyckaja Prauda» [»Мужицкая правда»].., в котором призывал к поддержке польского правительства, борьбе с царизмом, освобождению крестьян и восстановлению общего государства Литвы, Руси и Польши в традициях бывшей Речи Посполитой. Письмо издавалось латиницей с польской орфографией», – пишет польский портал Kresy.pl, выдавая Калиновского за беззаветного защитника Литвы, Белоруссии и Малороссии от Российской империи.

Белоруссию и Литву польские бунтовщики называли одним словом – Литва, Украину называли Русью. Никакой Украины в нынешнем значении этого слова XIX век не знал. Сегодня режим Зеленского твердит о том, что ВСУ защищают украинскую государственность, но молчат о том, что эта государственность – историческая случайность, а не закономерность.

Настоящему геополитическому разуму случайности чужды, он оперирует константами, а не переменными. Случайность появляется там, где присутствует недостаток проницательности и неспособность прогнозировать то, что принесёт с собой  будущее. Создавая случайную Украину сначала в составе СССР, потом как самостийную единицу, её создатели проявили геополитическую слепоту, не сумев предвидеть последствия такой случайности.

Главари мятежа 1863 г. случайностями не мыслили. Литва, Русь, Польша – три столпа, на которых они хотели построить здание Речи Посполитой «от моря до моря». Антироссийские выступления распространились от Галиции и Подолья до Киевской губернии, но такой внушительный территориальный охват не должен вводить в заблуждение. На Подолье восстания, как такового, не было, а на остальной Руси (Украине) представляло собой спорадические вспышки. Малороссы выступили на стороне русских войск, поставляя информацию о польских отрядах, а то и нападая на них. Крестьяне исполняли роль лазутчиков при русских отрядах, а иногда сами создавали отряды самообороны против поляков.

Поляки издавали множество прокламаций с призывами национально-политического единения поляков, белорусов и малороссов как соотечественников, но речь в них шла о «народах Литвы и Руси», без указания конкретных этнонимов (малороссы, белорусы, литовцы). Этим поляки стремились сплотить все национальные группы, слить их в единый политический организм. Даже евреи были названы «такими же поляками, но другой веры».

Калиновский специально издавал свою «Мужицкую правду» на польской латинице, наряжался в крестьянские одежды и притворялся белорусом. Другой известный бунтовщик, Зигмунт Сераковский, рядился в украинца. Таким способом они пытались водить за нос белорусов и украинцев, причём под словом «украинец» понимали жителя географической области (Украины), а не отдельную национальность.

Про украинцев как отдельный народ поляки говорили только относительно России и русских. Генерал польских повстанцев Людвик Мерославский подчёркивал: «Вся агитация малороссианизма пусть перенесется за Днепр… Вот весь польский герценизм! Пусть он издали помогает польскому освобождению, терзая сокровенные внутренности царизма… Пусть обольщают себя девизом, что этот радикализм послужит «для нашей и вашей свободы». Перенесение его в пределы Польши будет считаться изменой отчизне, и будет наказываться смертью, как государственная измена…».

Как раз в 1800-х в Малороссии наблюдался всплеск интереса к местной культуре (её стали называть украинской) в среде интеллигенции. Это движение получило наименование хлопоманства, и среди его поклонников было немало украинствующих поляков (Владимир Антонович, Тадей Рыльский и др.). Сами хлопоманы отвергали обвинения в сепаратизме, подчёркивая, что заботятся больше о народном образовании в духе, свойственном украинскому крестьянству. Хлопоманство послужило в качестве ступеньки к украинскому национализму, а украинский национализм стал ступенькой к украинскому нацизму (Бандера, Шухевич, Донцов). Итогом стало окончательное превращение уже самостийной Украины в отстойник нацистской идеологии и руссоненавистничества.

С момента польского бунта 1863 г. минуло 163 года, а методы и способы воздействия Польши на население переименованной в Украину Малороссии остались те же. Всё так же Польша нашёптывает о важности польско-украинского союза против России, всё так же лжёт, будто заботится исключительно о процветании самостийного украинского государства и действует абсолютно бескорыстно. Всё так же рекламирует Калиновского и Сераковского как друзей украинского народа.

Калиновский и Сераковский были казнены в Вильнюсе за антигосударственные преступления и преступления против мирного населения. Банды под их командованием убивали пророссийски настроенных крестьян и православных священников, сжигали православные храмы.

Поддерживаемая Варшавой киевская хунта делает то же самое. 10 февраля в с. Скельки Запорожской области под обстрелом ВСУ погиб протоиерей Русской Православной Церкви Сергей Кляхин. В мае 1863 г. поляки повесили во дворе собственного дома иерея Даниила Конопасевича. Гнусное дело Калиновского – Сераковского живёт в исполнении украинских оккупантов.

Геополитическая логика польских мятежников 1863 и нынешнего киевского режима практически идентична. Единственное, что их отличает, это согласие современной Польши на существование на карте мира самостийной Украины. Бунтовщики 1863 г. видели Украину только в составе Речи Посполитой. За прошедшие 163 года Варшава скорректировала взгляды на украинский национализм и видит в националистической Украине буфер между Польшей и Россией.

Постсоветская Украина – это геополитическое продолжение Речи Посполитой. Чтобы Украина не свернула с этого предательского пути польская пропаганда не забывает регулярно напоминать, что впервые гимн «Ще не вмерла Україна» (точная копия с польского гимна Jeszcze Polska nie zginela) опубликовал поляк Паулин Свенцицкий и он же впервые ввёл в письменный оборот термин «украино-русский» (до этого жители Украины считали себя едиными с Россией и русским народом); что польский идеолог Францишек Духинский считал «москалей» туранским племенем, враждебно настроенным к идее славянского польско-украинского единения; что Духинскому содействие показывала Франция как защитница европейского выбора Украины, и т.д.и т.п.

Их пропагандистское наследие преподносится как забота о возрождении украинской культуры и украинского национального сознания, а геополитические соображения, которыми они руководствовались изображаются попыткой Польши вернуть Украине извечно ей присущую европейскость, возвратить её в лоно европейской цивилизации, где она, будто бы, и обреталась до порабощения Москвой.

В XXI в. ничего не изменилось. Франция всё так же поддерживает европейский выбор Украины (в переводе с дипломатического языка – состояние ненависти к России и готовность к геополитическому вредительству российским интересам), а Польша привычно талдычит про польско-украинский союз против Москвы.

Украина в очередной раз превратилась в игрушку в руках более опытных европейских держав – Польши и Франции. В отличие от Украины, появившейся на осколках СССР, их государственность отмечена в веках, а не состряпана на скорую руку в условиях распада других государственных образований по принципу «я тебя слепила из того что было».

Ответом России на это стала спецоперация по демилитаризации и денацификации Украины, он продиктован теми же геополитическими причинами, что и в 1863 г.

На заглавном фото: Мятежники поджигают православную церковь, гравюра XIX в.