Как генерал Муравьёв взял крепость Карс

Взятие Карса осенью 1855 года оказало решающее влияние на исход всей Крымской войны, которая для России едва не закончилась катастрофой. Англо-французские союзники Стамбула, уже надеявшиеся принудить нашу державу к капитуляции, были вынуждены смягчить свои требования и пойти на уступки. Победа окрылила российское общество, потрясённое падением Севастополя, и вернула ему веру в русскую армию. Генерала Николая Муравьёва, главного виновника победы, приветствовали, как героя, а император Александр II приказал сделать к его фамилии почётное добавление «Карский», которое стало фамильной гордостью знаменитого дворянского рода.

Положение русских войск в Закавказье и до 1855 года было достаточно устойчивым. Турки, разгромленные в двух решающих битвах (при Башкадыкларе и Кюрюк-Дара), даже не помышляли о наступлении на российскую территорию и отсиживались за стенами крепостей. Тем не менее, их главная твердыня – Карс – оставалась центром координации горских мятежников и крупной военной базой. Её захват мог стать большим козырем в будущих дипломатических переговорах, которые для России обещали быть сложными.

Спасать военный престиж армии двор назначил генерал-адъютанта Николая Николаевича Муравьёва, который уже ранее принимал участие в осаде Карса (в 1828 году). Это был человек, имеющий не только военные, но и дипломатические дарования, что выгодно выделяло его из когорты «николаевских» полководцев. Император Николай I не любил род Муравьёвых за активное участие в движении декабристов, однако те, кому он доверял, показали себя полными бездарями. Пришлось скрепя сердце соглашаться на назначение Николая Николаевича, чтобы спасти страну от поражения.

Уже направляясь в Закавказье, Муравьёв имел твёрдый план широких наступательных действий. Боевой генерал понимал, что Севастополь находится в отчаянном положении и необходимо отвлечь внимание противника от крымского фронта. Оказавшись в Тифлисе (ныне Тбилиси) он произвёл скорую инспекцию частей, ликвидировал заметные злоупотребления и начал готовиться к походу. Его отношения с местными властями и войсковыми командирами первоначально складывались не лучшим образом, однако в последующем положение изменилось.

В это время турки отчаянно пытались укрепить Карс, чтобы выдержать осаду. Местный комендант, Вассиф-паша, не отличался энергичностью, однако присланный ему в помощь английский полковник Вильям Виллиамс действовал решительно. День и ночь противник ремонтировал земляные укрепления, возводил редуты и тройные линии окопов, чтобы не подпустить русские войска к крепости. Кроме того, в Карс были стянуты крупные военные силы, и на момент начала осады гарнизон насчитывал 30000 человек.

Зная об этих приготовлениях, Муравьёв решил сделать упор не на штурм крепости, а на её блокаду. Он знал, что снабжение является традиционной «ахиллесовой пятой» османской армии, в которой процветала коррупция. Николай Николаевич направил в район Карса небольшие партизанские отряды, которые захватили некоторые продовольственные магазины и транспорты с провиантом, а также парализовали прямое сообщение крепости с Эрзерумом. Это стало действенной мерой, учитывая то обстоятельство, что в крепость прибыло огромное количество гражданских лиц, спасавшихся от бедствий войны.

24 мая 1855 года Отдельный Кавказский корпус, которым командовал Муравьёв, выступил из Александрополя (ныне Гюмри, Армения). Его силы составляли около 25 тысяч человек и уступали по численности гарнизону Карса. Кроме того, у Николая Николаевича практически отсутствовала сильная осадная артиллерия, способная разрушить стены и башни турецкой твердыни. Командующему оставалось лишь полагаться на блокадные действия да на фактор времени, ведь турки очень не любили затянувшиеся осады.

Расчёт Муравьёва медленно, но верно стал оправдываться. Первоначально турки не испытывали сильного голода, ведь перед приходом русских войск они заготовили некоторое количество провианта. Тем не менее, в крепости было много «лишних» едоков, которые постепенно опустошали запасы. Кроме того, жуткая антисанитария стала причиной эпидемий, несколько проредивших османские ряды. Ближе к осени из Карса началось повальное дезертирство, которое Виллиамс не смог остановить даже самыми жестокими мерами.

Английский советник слал отчаянные письма в Эрзерум, требуя снятия блокады. Ему на помощь выступил сильный отряд Али-паши, который 31 августа потерпел сокрушительное поражение под селением Пеняк и рассеялся. Слухи о разгроме быстро дошли в крепость, и карский гарнизон в очередной раз убедился, что на внешнюю помощь ему фактически не приходится рассчитывать. Это усилило панические настроения и привело к массовым побегам османских солдат с передовых укреплённых позиций.

17 сентября 1855 года Николай Николаевич попытался взять ослабленный Карс штурмом. Этот отход от прежних планов объяснялся падением Севастополя, отвлекавшего на себя основные силы противника. Николай Николаевич справедливо полагал, что теперь англичанам и французам ничто не помешает оказать помощь своему измученному союзнику. Опасения оправдались лишь отчасти, ведь европейцы в Закавказье так и не появились, однако в Батуме высадился крупный корпус Омера-паши.

Штурм, к сожалению, оказался преждевременным и привёл к большим потерям. Несмотря на голод, турки всё ещё оставались грозной силой, способной к сопротивлению. Если в самом начале нашим войскам из-за внезапности сопутствовал успех, то потом турки оправились от растерянности и яростно защищали свои бастионы. В ходе атаки погибли или были ранены многие командиры, а заменившие их офицеры не смогли должным образом организовать солдат. Не желая больше испытывать судьбу, Муравьёв приказал трубить отход, чтобы избежать дополнительных потерь и сохранить боеспособность частей.

Несмотря на неудачу штурма, положение русского лагеря оставалось стабильным. Вопреки опасным прогнозам, турки из Эрзерума и Батума так и не попытались снять осаду и занялись второстепенными кампаниями. Виллиамс мог сколько угодно требовать от них активности, однако Стамбул отделывался лишь громкими обещаниями. Ближе к октябрю в крепости к прочим бедствиям добавился холод, который заставил противника вырубить в Карсе все деревья. Как и следовало ожидать, эти действия имели лишь временный эффект, гарнизон мёрз до конца осады.

В ноябре 1855 года Вассиф-паша и Виллиамс поняли, что положение безнадёжно. На помощь извне рассчитывать не приходилось, а перезимовать без тёплой одежды и дров гарнизон был не в состоянии. Начались переговоры, в которых турки и англичане пытались выторговать себе почётные условия капитуляции. Муравьёв внимательно их слушал и со многим соглашался, ведь он знал, что сам факт падения Карса будет иметь огромные последствия.

В результате капитуляции почти вся турецкая армия в Закавказье прекратила своё существование. В плен попали оба руководителя обороны Карса, а также их многочисленные советники. Примечательно, что это произошло уже тогда, когда противник мог оказать реальную помощь своему гарнизону, однако предпочёл наблюдать за его страданиями со стороны.

Сдача Карса вызвала ликование не только при дворе, но и в широких кругах общества. Разумеется, она лишь частично перекрыла последствия падения Севастополя, однако Россия больше не выглядела однозначно проигравшей. Александр II наградил Николая Николаевича орденом святого Георгия 2-й степени, а также графским титулом и добавлением к фамилии – «Карский». Впрочем, главной наградой для прославленного героя была осознание того, что он смог спасти Отечество и довёл до конца дело, которое ему поручили.

Заглавная иллюстрация. Сдача Карса на картине Т.Д. Баркера