Талергоф – преступление украинства против собственного народа

В 2026 году исполняется 112 лет со дня начала Первой мировой войны. Для Русского мира и Украины, как его исторической части, это дата появления концлагеря Талергоф возле австрийского г. Грац. Талергоф – символ ужасных преступлений австрийской военщины и её украинствующей прислуги. Каждый порядочный украинец при слове «Талергоф» должен краснеть от стыда и отказываться от украинской идентичности как позорного пятна потому, что именно оно, украинство, довело её носителей до совершения гнусных злодеяний против своих же соседей, с которыми росли на одной улице, учились в одной школе, вместе работали…

Процитируем очерк львовского публициста Семёна Бендасюка «Наша Голгофа»: «... Трафлялося, що наши арестованныи студенты замѣчали въ той изступленной толпѣ, своихъ школьныхъ товарищей, такихъ самыхъ университетскихъ студентовъ или польскихъ и украинскихъ панночокъ, съ которыми колись танцювали на вечеринкахъ и балахъ, и зверталися до нихъ, якъ до своихъ старыхъ, хорошихъ знакомыхъ и друзей, съ мольбою на лицѣ, щобы заступилися за нихъ. Но были страшно сдивованы, якъ имъ въ отвѣтъ посыпались изъ устъ тыхъ знакомыхъ, товарищей и друзей, безстыдная ругань и проклятія. Бывали случаи, що наши арестованныи подъ конвоемъ идущіи адвокаты, лѣкари, учители и чиновники замѣчали въ той толпѣ своихъ товарищей по званію, такихъ же адвокатовъ, лѣкарей, учителей и чиновниковъ но надармо ждали отъ нихъ для себе якогось заступничества: они своимъ поведеніемъ явно показували, що солидарны и заодно съ тою лютою толпою, или, замѣтивши, що ихъ наши арестованныи познали въ лице, отверталися въ сторону и пряталися отъ ихъ взгляда. У нихъ не было гражданского мужества назвати настоящимъ именемъ тотѣ выбрыки публично и стати въ оборонѣ своихъ невинно арестованныхъ коллегъ».

Бендасюк подвергался австрийским судебным преследования за свои общерусские взгляды, умер в уже советском Львове в 1965 году. Как очевидец геноцида галицко-русского народа, он мог много рассказать о Талергофе, но советской власти это не было нужно. Она создавала хоть и братскую, но отдельную от русских украинскую национальность. Вместе с крушением советской власти разрушилась и братская украинская идентичность, вернувшись к тому, чем она была изначально – руссоненавистнической идеологией.

В Талергоф попадали крестьяне и интеллигенты, духовенство и мещане. Многие простые галичане не могли уразуметь, почему их за утвердительный ответ на вопрос «Рус?» хватали и с побоями тащили в узилище. Те события получили название «галицкая Голгофа», и мучеников на неё возводили по национальному признаку. Иногда человек попадал за решётку за пение русских песен или был казнён за чрезмерную преданность Православию. Такая участь постигла священника Максима Сандовича, уроженца польского села Здыня Малопольского воеводства. Он был расстрелян на глазах у беременной жены, и его последними словами были: «Да живёт Святая Русь!». Православной церковью о. Максим был причислен к лику святых под именем Максим Горлицкий, и его культ был очень популярен среди карпаторусов. Помнят ли об этом украинские националисты из числа православных?

В годы Первой мировой войны быть русским в Червонной Руси становится подобным самоубийству. Украинофилы бегают в жандармерию, подают списки лиц русофильских убеждений. Тех арестовывают, ведут по улицам, где «их избивают натравленные толпы подонков и солдат чины... Галицкая Русь превратилась в исполинскую страшную Голгофу, поросла тысячами виселиц, на которых мученически погибали русские люди только за то, что они не хотели переменить свое тысячелетнее название».

Вена насажадала украинство повсюду. Позволила украинофилам захватывать в свои руки церковную власть. В семинарии перестали принимать юношей русофильских взглядов. Оттуда выпускали ярых ненавистников русского языка и русской культуры. Этой желчной ненавистью они поливали свою паству с амвона, делая, по выражению галицко-русского поэта и композитора Ильи Тёроха (1880 – 1942 гг.), «своё каиново дело».

Раньше, писал Тёрох, «все журналы, газеты и книги, даже украинствующих, печатались «по-русски» (галицким наречием), старым правописанием. На ряде кафедр Львовского университета преподавание велось на руском языке, гимназии назывались «рускими», в них преподавали руску историю и руский язык, читали рускую литературу». С приходом австрийщины «в одних и тех же семьях одни дети остаются русскими, другие считают себя «украинцами». Смута и вражда проникают не только в деревню, но и в отдельные хаты».

На Украине Первую мировую никогда не вспоминают потому, что если вспоминать, тогда придётся вспоминать ход её действия на землях Украины, а если вспоминать эти действия, могут всплыть нелицеприятные факты из истории украинской национальной идеи, а именно соучастие тогдашних украинских националистов в австрийском терроре против собственных соотечественников — концлагерь Талергоф.

В 2010 австрийские власти установили на месте концлагеря Талергоф памятный знак. Украинские СМИ обошли это событие молчанием, хотя на церемонии присутствовали украинские дипломаты. Пришли, наверное, поглядеть, не будут ли на месте закладки знака рассказывать правду про преступления украинствующих иуд.

В материалах, описывающих порядки и режим в Талергофе, недостатка нет. В 1920 – 1930-е выжившие узники Талергофа издавали «Талергофский альманах», обильно снабжённый фотоматериалами и свидетельствами очевидцев. Приведённые в этих изданиях трагических факты  необходимо включать в программу по истории в российских школах, чтобы не забылась правда о звероподобии украинства.

На заглавном фото: Вид концлагеря Талергоф в 1917 г. Альбом снимков из концентрационного лагеря для военно-арестованных русских галичан и буковинцев в Талергофе, в Штирии, 1914-1917 гг. Издание Талергофского комитета. Львов, 1923 г.