Хорватские патриоты Русского мира

Игнатий Ягич (1838 – 1923) – хорватский филолог-славист, член Югославянской академии наук и  искусств, доктор Петербургского университета, автор научных работ о сербской поэзии, истории хорватского книгопечатания, церковнославянского языка и исследований в области русистики.

Его деятельность, однако, не ограничивалась только сферой языкознания и истории славянства. Под именем Ватрослава Ягича он публиковал размышления о политической жизни славянских народов, в том числе, о роли России в славянском вопросе.

На момент рождения Ягича Хорватия находилась в составе Австро-Венгрии. Термин «австрославизм» уже тогда был в ходу среди славянских народов империи Габсбургов. Славяне должны ориентироваться на Вену и сохранять свою самобытность в политических условиях австро-венгерской державы, считали сторонники австрославизма.

Ягич же, будучи хорватом, то есть представителем одного из самых вестернизированных народов, тем не менее, видел в России, а не Австро-Венгрии, спасение для славянства. Он отрицательно относился к украинскому сепаратизму, полагая, что это ещё более ослабит славянское движение, и без того раздробленное. Общаясь с некоторыми представителями украинского движения, например, с Иваном Франко, Ягич осуждал попытки абсолютизировать культурно-языковые различия малороссов от великороссов. Ягич был не пропагандистом, а авторитетным учёным, для него украинский и белорусский язык были наречиями общерусского литературного языка, а не отдельными мовами. 

Ягич посвятил многие десятилетия своей жизни исследованию славянских языков и не мог положительно воспринимать тогдашние попытки придать украинскому движению национально-политический оттенок. Когда украинствующие иудушки пытались внедрить в общественно-политический дискурс термин «украинцы», Ягич назвал его «чужим растением» и «извне занесённым продуктом подражания». 

Ягич прав. Так, польский министр иностранных дел Леон Василевский (1870 – 1936) писал, что полякам предпочтительнее использовать слово «украинец» вместо слова «малоросс», дабы искоренить из народной памяти православного населения их единство с великой Россией. К слову, дочь Василевского Ванда в годы Великой Отечественной войны сбежала от преследований гестапо в СССР, поселилась в Киеве, дослужилась до звания полковника Красной Армии, призывала поляков объединиться с СССР для борьбы с гитлеризмом. Её покойный отец-русофоб не предполагал, что его дочь спасётся и обеспечит своё будущее среди народа, который он ненавидел – русского народа.

Вернёмся к Ягичу. Он открыто говорил, что украинское национальное движение пользуется особыми симпатиями немцев в силу геополитических причин, а конечная их цель – отторжение русского Юга (напомню, что «русский» для И. Ягича означало и малороссийский, и белорусский, и великорусский).

Украинство для Ягича – продукт распада единой русской народной общности, и никакое не национальное возрождение украинского народа. Во времена Ягича, напомним, тогдашние украинцы ещё вчера называли себя русскими и становились украинцами под воздействием иностранной пропаганды.

Мировоззрение Ягича схоже с убеждениями другого хорвата и патриота России – Юрия Крижанича (1618 – 1683). Крижанич считал Русь единственной силой, способной сплотить славянство, приехал в Москву, был отправлен в Тобольск и оттуда в письмах к русскому царю настаивал: Русь – благо для всего славянства.

Русские – самый мощный славянский народ и действительно независимый. Их язык – самый чистый и богатый среди славянских языков. Преклонение перед иностранщиной Крижанич называл чужебесием и выступал за сбережение русского народного духа, который считал воплощением славянского духа как такового.

«Совершенство языка — самое необходимое орудие мудрости и едва ли не главный её признак. Чем лучше язык какого-либо народа, тем успешнее и удачнее занимается он ремёслами и разными искусствами и промыслами. Обилие слов и лёгкость произношения очень помогают созданию мудрых планов и более удачному осуществлению разных мирных и ратных дел», – подчёркивал Крижанич.

«Он, хорват и католик, искал этого будущего славянского центра не в Вене, не в Праге, даже не в Варшаве, а в православной по вере и в татарской по мнению Европы Москве»,– писал о Крижаниче Ключевский. 

Сегодня национал-украинская пропаганда вопит, будто Москва хочет завоевать самостийную Украину, которой много веков. Но мы видим, что даже на этапе появления украинствующих агитаторов такие добросовестные зарубежные учёные как Ягич констатировали гибельный характер украинства самого по себе и его иностранное происхождение.

Крижанич задолго по появления так называемых украинцев однозначно указывал на ведущую роль Москвы в деле консолидации славян и критиковал попытки ослабления Русского мира. Прошло четыреста лет, и мы видим его правоту. Ни Польша, ни Сербия, ни Болгария, ни родная Крижаничу Хорватия не в состоянии разговаривать с Западом на равных. Это под силу только России.

А украинство остаётся тем же, чем было при Ягиче – зловредным микробом, запущенным в тело Русского мира его врагами.