Киев собирается «зачистить» армию от русского языка

В Киеве состоялась отчётная презентация деятельности «шпрехенфюрера» (уполномоченная по защите государственного языка) Елены Ивановской за прошедший год. Результаты, безусловно, «переможные», но есть нюансы.

Из побед – за 2025 год усилиями гонителей русского языка удалось «существенно сократить количество продукции на русском языке в медиа и в культурной среде».

«В медиа мы фиксируем практически отсутствие грубых нарушений. Языковые квоты не только выполняются, они стали естественной нормой эфира. Лишь 3,6% жалоб касается медиа. Эта сфера является настоящим лидером по приверженности закону. В украинском медиапространстве окончательно исчезла русскоязычная музыка, и мы можем считать это победой. Другая сфера – это книгоиздание и культура. Здесь тоже происходит стремительное вытеснение русскоязычного продукта. Впервые выполнена норма – издано не менее 50 % названий книг на государственном языке. Особенно важно отметить театральную сферу. Русскоязычные постановки практически полностью исчезли из репертуаров, уступив место живому украинскому слову. Это связано с активностью самих граждан: в 2025 году поступило 2888 жалоб. 26 % из них было зафиксировано в интернет-представительствах, 1 9% касались вывески и рекламы, а 18 % — сферы обслуживания.», – хвасталась «шпрехенфюрер». Правда, при этом Ивановская не предоставляет никаких данных о том, насколько сократилось книгоиздание, в какую яму упали тиражи газет и журналов после тотального перехода на мову и прибыльны ли театры, исключившие из репертуара спектакли на русском. Понятно, почему «шпрехенфюрер» молчит об этом: дабы «перемога» не выглядела сплошной «зрадой».

Но дальше всё не так «переможно», потому что граждане «незалежной» всё ещё «не обладают сознательностью», особенно, конечно, огорчает Ивановскую подрастающее поколение, которое упрямо продолжает использовать в общении русский язык: в школах на переменах и – о ужас! – рецидивы случаются даже во время уроков.

«Мы видим прогресс. Украинский – безальтернативный язык образовательного процесса, и мы фиксируем системную позитивную динамику в официальной плоскости. Однако, с другой стороны, непростой вызов, который можно назвать «внеурочным двуязычием». Это ситуация, когда формально норма работает на уроках или лекциях, однако в бытовом поведении участников образовательного процесса, на перерывах, в неформальном общении, а иногда и во время учебного процесса, мы видим инерцию прошлого», – сокрушалась чиновница.

Здесь можно напомнить, что в школах Украины часто используется практика, когда детей в наказание за то, что они говорят на русском языке заставляют учить стихи Шевченко или Леси Украинки на мове, в итоге украинская литература воспринимается как наказание.

Впрочем, есть ещё сферы, которые необходимо кардинально зачистить, по мнению поборников украинизации: интернет, нейросети и армия.

На сегодняшний день интернет остаётся последней сферой на Украине, которая не была насильно переведена на мову репрессивными методами. Теперь «шпрехенфюрер» взяла обязательство это сделать и за текущий год провести зачистку, как это уже сделано в СМИ, в культуре и образовании. Хотя и призналась – сделать это будет не так просто, поскольку украинские провайдеры не собираются переходить на мову, о чём они так и объявили Ивановской во время встречи.

«То есть, что есть по факту: когда мы хотим посмотреть какой-то фильм, очень часто у нас есть только вариант на негосударственном языке, и этот негосударственный язык чаще всего – язык агрессора. Эту проблему необходимо решать кардинальным образом. Для чего в скором времени будет создана площадка координационного совета, который будет способствовать решению этой проблемы», – пообещала Ивановская.

А академик НАН Украины Владимир Широков, присутствующий на той же презентации, добавил – мова должна стать языком нейросетей и искусственного интеллекта, «мова» и никак иначе! А лучше – вообще первой в мире и «мовой» международного общения.

«Нам надо, чтобы там, среди того эксклюзивного клуба языков, которые сейчас присутствуют в искусственном интеллекте, был и украинский язык, и был на нормальном уровне. А это вопрос национальных лингвистических ресурсов и национальной лингвистической инфраструктуры. Нужно вдуматься в эту формулу, и когда мы её все постигнем, мы поймём, что нам надо будет делать для того, чтобы украинский язык стал самым первым в мире», – заявил Широков, поставив перед Ивановской очень непростую, если не сказать – невыполнимую задачу.

К слову, пан Широков, видимо, очень далёк от темы, о которой пытается рассуждать. Многие мощные нейросети прилично понимают мову, делают хорошие переводы, могут вести диалог на украинском языке. Мы спросили у первой попавшейся на глаза нейронки  Geminі, на что она способна на мове, и она ответила (на мове же): создавать тексты, переводить, анализировать и резюмировать, работать с кодом при программировании, выявлять ошибки, генерировать идеи, формировать справочную информацию. Кстати, та же нейросеть по нашему запросу сгенерировала массу идей, как расширить распространение украинского языка. Исскуственный интеллект считает, что украинизация должна быть комфортной и безопасной, а репрессии ни в коем случае не нужны. И объясняет, почему репрессивный подход не будет работать.
Так что ИИ – не помощник украинизаторам в деле репрессивной украинизации. Пану Широкову стоило бы поинтересоваться у нейросетей, что они «думают» по поводу нынешних методов украинизации, прежде чем мечтать о том, чтобы мова стала «языком нейросетей». Но демагогия же проще!

Представитель языкового омбудсмена Анна Неруш в своём выступлении напомнила – украинские пограничники постоянно и свободно используют русский язык в общении и во время выполнения официальных обязанностей. Например, при общении с гражданами, пересекающими границу, которые не знают мовы.

«Мы давно выражаем озабоченность тем фактом, что на границе Украины и Молдовы пограничники массово общаются на русском языке с гагаузами, болгарами и молдаванами, не знающими мовы. При этом у многих из них есть паспорта Украины. Не говоря уже о том, что территория Бессарабии является исконно украинской. Поэтому необходимо запретить использовать русский язык для межнационального общения, не знают украинский – пусть говорят на английском», – возмущалась Неруш.

Как тут не вспомнить недавнюю встречу Владимира Зеленского и Никола Пашиняна, во время которой они пытались общаться на корявом английском, с трудом подбирая фразы, несмотря на то что оба прекрасно владеют русским языком. Очень часто русофобия выглядит смешно. А в деле охраны государственной границы естественно общаться на том языке, который всем понятен, а не наоборот.

Главный же фронт войны Украины с русским языком отныне будет проходить через линию боевого соприкосновения. Потому что именно в рядах ВСУ никто не обращает внимания на тот факт, что до 90 % украинских военных общаются в окопах на «языке агрессора». По мнению Ивановской, это «недоразумение» необходимо срочно исправлять. Однако не объяснила – каким образом она собирается это сделать. Может быть, отправив в каждый окоп по одному «мовному патрулю»? Кстати, она забыла рассказать, что военкомы из ТЦК во время охоты на граждан Украины используют исключительно «язык агрессора». Впрочем,  «это другое».

Здоровая часть Украины сопротивляется украинизации, как может, о чём говорят данные последнего опроса в государственном мобильном приложении «Киев Цифровой». Об этих результатах «шпрехенфюрер» не рассказала, ведь они – свидетельство провалов её кипучей деятельности.

По данным этого опроса, всего треть жителей Киева говорят всегда и исключительно на мове – дома, на работе, на отдыхе. Можно не сомневаться – в большинстве это не коренные киевляне, а «понаехавшие» из западных регионов. Остальные две трети жителей столицы не могут переходят на мову только по необходимости: 14% говорят на мове только в государственных учреждениях, 13% – в магазинах, кафе, ресторанах, 11% – на работе, 6% – в учебных заведениях. И то, только потому что хотят избежать скандалов со стороны «мовных патриотов».

Напомним, во времена СССР украинский язык на территории Украины изучался во всех школах. И его знали все. Но в восточных, южных и центральных регионах говорили на русском, как и во всех крупных городах. При этом могли легко перейти на мову, если собеседник на ней говорил, проблем не было, истерик тоже.

Ситуация стала меняться сначала после 1991 года, и очень резко – после первого («оранжевого») майдана 2004 года, когда в Киев хлынули «западенцы» со своей «гварой» (западноукраинский диалект из смеси украинских, польских и австрийских слов).

После второго «Евромайдана» в 2014 году ситуация повторилась, но масштабы наступления «гвары» выросли многократно.

Можно ли считать это победой оголтелых украинизаторов? Всем известно: как только Украина вернётся к нормальному состоянию, люди тут же, в сей же миг вернутся к своему родному языку.